Итало-турецкая война (1911–1912 г.г.)
В октябре 1911 года Италия начала вторжение в Ливию — территорию, которая к тому времени всё ещё формально оставалась под властью Османской империи и делилась на две провинции: Триполитанию со столицей в Триполи и Киренаику со столицей в Бенгази.
Итальянское вторжение в Ливию 1911 года: «проект, который вынашивался 30 лет»
Итальянский историк Анджело дель Бок охарактеризовал это предприятие как «проект, который вынашивался 30 лет» и это было, конечно же, неспроста. Вторжению в Ливию предшествовала долгая история амбиций, страхов и геополитических расчётов. Сегодня, поговорим о том, зачем Италии вообще понадобилась Ливия, как ей удалось получить «добро» от европейских держав — и почему сама кампания началась с целого ряда решений, которые потом дорого обошлись имперским амбициям итальянцев.
На самом деле, дель Бок со своей 30-летней оценкой, даже преуменьшил масштаб. Итальянские претензии на побережье Северной Африки, а если точнее — на Ливию, прослеживаются с начала XIX века. Однако всерьёз разработкой планов завоевания занялись лишь в ноябре 1884 года. Толчком послужила тревожная для Рима новость: Франция, незадолго до этого установившая протекторат над Тунисом, собиралась захватить и Марокко. В таком случае под контролем Парижа оказалась бы вся Северная Африка, за исключением Египта и Ливии.
Опасения Италии носили двоякий характер. С одной стороны, Рим беспокоился о морской безопасности: Средиземное море рисковало превратиться, по выражению того времени, во «французское озеро». С другой стороны, вставал вопрос о будущем Италии как имперской державы — а это будущее уже было омрачено утратой Туниса, где жило много итальянцев и где Италия десятилетиями играла ведущую экономическую роль.
Существовал и третий мотив, скорее романтический, чем экономический: некоторые итальянцы искренне верили (ошибочно, как выяснилось), что через Ливию может быть организована богатая караванная торговля из стран Африки к югу от Сахары в порт Триполи, и боялись, что эта торговля со временем переместится в Тунис или Алжир, контролируемые Францией.
Колонизация по итальянски
Мотивы Рима в попытке закрепиться в Африке, заметно отличались от мотивов других держав с империалистическими замашками. Итальянцы любили представлять захват Ливии как «возвращение утраченной колонии»: в древности этот регион был частью Римской империи, и риторика исторической преемственности хорошо работала на внутреннюю аудиторию.
К этому добавлялся сугубо практический, социальный мотив. Итальянское правительство рассматривало Ливию — наряду с Эритреей и Эфиопией — как территорию, куда можно было бы расселить «избыточное» население страны. Проблема эмиграции в начале XX века стояла остро: множество итальянцев уезжало за океан, в Америку, становясь гражданами других государств. Это побуждало политиков и журналистов делать преувеличенные заявления о сельскохозяйственном и коммерческом потенциале Ливии — представлять её куда более пригодной для жизни и хозяйства, чем она была на самом деле.
Наконец, были и стратегические соображения. Часть политиков считала, что Италии необходимы порты и военно-морские базы в Северной Африке, чтобы новый мощный итальянский флот мог контролировать центральную часть Средиземного моря. Примечательно, что эта идея была особенно популярна среди сицилийцев и южан Апеннинского полуострова: для них Ливия находилась буквально на расстоянии вытянутой руки.
Итальянский ультиматум Турции
Итальянскому вторжению в Ливию предшествовала тщательная дипломатическая кампания: Рим постарался заранее получить одобрение крупнейших европейских держав. Впрочем, единственной страной, которая реально могла помешать плану, была Франция. Её удалось склонить к молчаливому согласию, обменяв на поддержку Италии в марокканских кризисах 1905 и 1911 годов — по сути, Рим и Париж просто негласно «поделили» Северную Африку на сферы влияния. Впрочем, оставалась ещё Османская империя, которая формально и владела Ливией на тот момент.
Поводом для ультиматума правительство премьер-министра Джованни Джолитти выбрало классический для эпохи набор: якобы имевшая место дискриминация итальянских предприятий в Ливии со стороны Турции и предполагаемая неспособность османских властей гарантировать безопасность иностранных граждан.
28 сентября 1911 года Блистательной Порте (так традиционно называли Османскую империю в дипломатической переписке) был предъявлен ультиматум, дававший турецкому правительству всего 24 часа на согласие на военную оккупацию Ливии итальянскими войсками.
Ответ Турции был примирительным — но Рим счёл его недостаточным и отдал приказ о начале военных действий. При этом, это надо отметить особенно: Италия, в отличие от Франции, не имела специальной колониальной армии, предназначенной для африканских кампаний, и использовала призывников из регулярных частей.
Вообще, сейчас, со всей уверенностью можно сказать — сама война почти целиком стала продуктом махинаций итальянского правительства — прежде всего министра иностранных дел Антонино ди Сан-Джулиано и премьер-министра Джолитти. Её ведение оставалось в руках гражданских лиц: военные узнали о намерениях правительства лишь в последние недели перед началом боевых действий, а когда война началась, к советам генералов и адмиралов обращались редко — и ещё реже их слушали.
Формально Статут (так называлась Конституция Италии) ставил вооружённые силы под непосредственный контроль короля. На деле же армия подчинялась приказам гражданского руководства — и этот разрыв между формальной структурой и реальной практикой во многом определил качество решений в ходе кампании.
Первый экспедиционный корпус из примерно 45 000 солдат, более-менее подготовленных к боевым действиям в тропиках был сформирован уже после объявления войны. Итальянцы будто бы нарочно дали туркам на африканском побережье время собраться с силами. Этот необычный стиль ведения дел — сперва объявляем войну, а затем начинаем готовить под неё армию, в общем и целом прослеживался потом во всех итальянских военных кампаниях до середины 20-го века.
Итальянское вторжение в Ливию в 1911 году
Первые итальянские солдаты высадились в Триполи — крупнейшем городе Ливии — 9 октября 1911 года. Город к тому времени уже итак был итальянским — несколькими днями ранее, после непродолжительной бомбардировки, его занял морской десант. Но дальше развивать наступление итальянцы не стали, ограничившись выставлением пикетов на дорогах и стараясь держаться в пределах досягаемости своей корабельной артиллерии.
Малочисленные турецкие гарнизоны, тем временем, вовсе не спешили идти под огнем корабельных пушек отбивать побережье. Они, во-первых, соединились в более крупные формирования, а во-вторых, организованно отступили вглубь страны, где объединились с арабскими ополченцами и племенными отрядами.
План итальянцев был в общем-то прост. Ставка делалась на то, что турки просто сдадутся и вернутся к себе домой. Однако Рим, своими же руками сделал почти всё возможное, чтобы этого не произошло.
До войны в итальянских правительственных кругах обсуждался вариант, который хорошо зарекомендовал себя у других держав: провозглашение протектората, как это сделали французы в Тунисе и британцы в Египте. При такой схеме за Турцией сохранялся бы номинальный суверенитет, а фактическое управление переходило бы к оккупационным властям — что оставляло Стамбулу возможность «сохранить лицо» и не продолжать борьбу.
Однако по настоянию премьер-министра Джолитти от этой идеи отказались под предлогом того, что подобное устройство «будет слишком сложным для понимания ливийскими массами». Настоящая причина, судя по всему, была иной: Джолитти опасался, что всё более националистически настроенное итальянское общество не согласится ни на что, кроме полного суверенитета над Ливией. Внутриполитический расчёт оказался важнее военной целесообразности.
В итоге 5 ноября 1911 года итальянское правительство издало указ о формальной аннексии Ливии. Оглядываясь назад, можно сказать: это была большая ошибка. Уничтожив последнюю возможность компромисса с Османской империей, Рим фактически гарантировал, что война превратится в затяжное противостояние — турки и местные племена, лишённые вариантов уступки, продолжат сопротивление в глубине страны ещё долгие годы.
К этому времени итальянский корпус в Ливии был доведён до численности в 100 тыс. солдат, которым противостояли 20 тыс. арабов и 8 тыс. турок.
Как «освободители» начали освобождать Ливию… от ливийцев
Накануне войны Итальянские власти и военное командование искренне верили: из-за давней неприязни местного населения к османским властям арабы и берберы встретят итальянцев как освободителей. Игнорировался даже тот факт, что ливийцы и османы исповедовали ислам. В Риме надеялись, что общая вера жителей Ливии и турецких правителей не удержит ливийцев от перехода на сторону новой власти — и что любые другие соображения (от местных традиций до племенной лояльности) окажутся слабее желания избавиться от османского правления.
Но это предположение оказалось глубоко ошибочным. Общая религиозная идентичность и устоявшиеся связи с османскими властями перевесили недовольство отдельными чиновниками. К тому же Турция заняла неожиданно твёрдую военную позицию. В результате конфликт оказался для Италии куда более тяжёлым, чем рассчитывали в Риме.
23 октября 1911 года ситуация резко обострилась: смешанный отряд из турецких солдат и арабских нерегулярных формирований внезапно ударил по слабо защищённому участку итальянского оборонительного кордона вокруг Триполи. Атака привела к резне в Шиара-Шиат, где погибло около 500 итальянских солдат.
Реакцией итальянской армии стали жёсткие репрессивные меры: массовые казни без суда и следствия, а также создание концентрационных лагерей — как в самой Ливии, так и на территории Италии. Эти действия вызвали волну осуждения в Европе, особенно в Великобритании. Для европейских наблюдателей стало очевидно: «цивилизаторская» риторика колониальных войн плохо сочетается с методами, которые Рим применял на практике.
С октября 1911 по 1912 год итальянские войска практически не продвинулись вглубь страны, хотя имели серьёзные преимущества. В ноябре 1911 года они получили подкрепление, а их техническое превосходство было очевидным: в Ливии впервые в истории авиации самолёты и дирижабли использовали не только для разведки, но и для бомбардировок. Это был настоящий прорыв в военном деле: небо над Ливией стало первым театром боевых действий, где авиация напрямую влияла на ход наземных операций.
Помимо авиации, итальянская армия экспериментировала с бронеавтомобилями и внедряла систему беспроводной связи на поле боя — технологии, которые позже станут стандартом. Казалось, у Италии есть всё для быстрого успеха. Но реальность оказалась иной.
И в первую очередь подвела захватчиков не техника, а совершенно бездарное руководство и полное непонимание того, что происходит на местах. Об этом говорит, к примеру, такой показательный случай. Желая совладать с воинственными бедуинами из пустыни, итальянцы привлекли к службе в Ливии батальон аскари — колониальных войск из Эритреи, привыкших к пустынным условиям. Расчёт был двойным: во-первых, эритрейцы лучше справятся с климатом и рельефом; во-вторых, их мусульманское происхождение, как надеялись в штабе, произведёт впечатление на местное население и снизит сопротивление. Однако надежда быстро угасла: выяснилось, что среди аскари полным-полно христиан!

Итальянские части устанавливают проволочные заграждения в пустыне. Оснащены ребята по последнему слову техники
Проблемы Италии во время ливийской кампании 1911 года
К концу года, ситуация на фронтах итало-турецкой войны особо не поменялась. Отсутствие прогресса объяснялось сразу несколькими факторами:
- Сложный рельеф и климат пустыни, жара, нехватка воды и отсутствие дорог делали продвижение вглубь страны крайне трудным.
- Основу итальянских сил составляли призывники, не готовые к затяжной колониальной войне в непривычных условиях. Они совершенно не горели желанием сражаться, вдобавок им противостояли свирепые бедуины, совершенно не щадившие свою жизнь и привыкшие стойко переносить трудности.
- Поражение Италии от эфиопов в 1896 году, которое привело к падению правительства, породило в военном и гражданском руководстве страны страх перед «ещё одной Адуа»: итальянское командование (включая командующего генерала Карло Каневу) не желало рисковать и боялось проявлять инициативу. После резни в Шиара-Шиат страх повторения катастрофы только усилился.
Зато турецкое командование, несмотря на постоянную нехватку сил и ограниченные возможности для наступления, действовало энергичнее и гибче. Среди офицеров, служивших в Ливии, были фигуры, позже ставшие знаковыми: Кемаль Ататюрк, будущий основатель современной Турции, и Энвер-бей, позднее — военный министр Османской империи в годы Первой мировой войны.
Особую роль в сопротивлении Итальянцам сыграло суфийское братство Санусия — влиятельная религиозно-политическая сила среди бедуинов, особенно в Киренаике. Сануситы традиционно относились к османам с осторожностью: для ортодоксальных членов братства турки были не самыми ревностными мусульманами, и итальянцы рассчитывали, что это обеспечит им хотя бы нейтралитет, а то и поддержку.
Ещё с 1908 года, когда Джолитти занимал пост министра внутренних дел, итальянские агенты пытались склонить сануситов на свою сторону, обещая деньги и оружие. Но после высадки войск в Ливии братство недолго оставалось в стороне. Под влиянием Энвер-бея сануситы возглавили бедуинские отряды и влились в турецкое сопротивление. Именно поэтому итальянские силы так и не смогли прорваться вглубь Киренаики до конца войны: духовная и политическая власть сануситов оказалась сильнее любых обещаний Рима.
Итальянский удар по Восточному Средиземноморью и поражение Турции
Когда продвижение в Ливии окончательно застопорилось, Италия решила изменить стратегию и перенести боевые действия в Восточное Средиземноморье.
На море у Италии было подавляющее превосходство — особенно очевидное после боя у Бейрута 24 февраля 1912 года, когда турецкая эскадра в порту была фактически уничтожена. Опираясь на этот перевес, к началу августа 1912 года итальянцы уверенно контролировали уже все 2 000 километров ливийского побережья. Впрочем, боевые действия давно перестали ограничиваться ливийскими берегами: они шли и в Эгейском море, и на Красном море — конфликт разрастался по всему Восточному Средиземноморью.
18 апреля 1912 года итальянские корабли обстреляли турецкие укрепления на Дарданеллах — и, добившись практически нулевого результата, ушли: потери турок составили всего 15 убитых и 18 раненых. Но военный эффект этой акции оказался и вовсе обратным задуманному. Обстрел лишь укрепил решимость турецкого правительства продолжать войну и не идти ни на какие уступки: страна оскорблённая в главном — в контроле над проливами — мобилизовалась на сопротивление.
Турция ответила жёстко и мгновенно. В тот же день она объявила, что немедленно приступает к дополнительному минированию Дарданелл, в связи с чем пролив закрывался для всех иностранных судов. Последствия не заставили себя ждать: в Мраморном море застряло около 180 торговых судов разных стран, а у входа в Дарданеллы со стороны Эгейского моря скопилось ещё около 100. Морские пути Восточного Средиземноморья оказались парализованы и война начала затрагивать интересы третьих стран.
Итальянцы тем временем добились единственного ощутимого успеха кампании. 4 мая началась высадка десанта на Родос — крупнейший и остров южной части Эгейского моря. Через 13 дней остатки турецкого гарнизона сдались итальянскому генералу Джованни Амелио. Всего в течение месяца итальянцы заняли 12 островов архипелага Додеканес.
Турецкий флот после разгрома у Бейрута уже не мог оказать какого‑либо сопротивления: разница в силах была слишком велика. Однако занять острова оказалось значительно проще, чем удержать их в долгосрочной юридической перспективе — вопрос о Додеканесе ещё много лет будет оставаться камнем преткновения между Римом и Стамбулом.
Закрытие Дарданелл ударило не только по Турции и Италии. Больше всех от паралича навигации страдала российская черноморская торговля: экспорт зерна и другой продукции шёл именно через проливы. Пострадали и другие державы — а значит, у проблемы появились заинтересованные третьи стороны, не участвовавшие в войне.
Под давлением судовладельцев Великобритания 13 мая обратилась к турецкому правительству с требованием на время открыть проливы, чтобы задержанные суда могли выйти в море. К Италии же Лондон обратился с противоположной просьбой: воздержаться на этот период от боевых действий у проливов. Комбинация сработала — 18 мая Босфор и Дарданеллы были открыты для нейтральных держав. Так экономические интересы нейтральных стран впервые напрямую повлияли на ход итало‑турецкой войны.
Итальянское правительство теперь всё сильнее стремилось закончить войну — и не просто закончить, а сделать это как можно скорее. Кампания в Ливии длилась куда дольше, чем рассчитывали в Риме, и становилась всё дороже: росли расходы, множились потери от болезней, а ощутимых политических дивидендов Италия так и не получала. В этих условиях мир стал не просто желаемым, а жизненно необходимым.
И судьба дала Риму удобный шанс. В конце лета 1912 года положение Османской империи резко осложнилось: старые конфликты на Балканах, которые Стамбул десятилетиями пытался держать под контролем, вспыхнули с новой силой. В августе в Албании и Македонии началось антитурецкое восстание — ещё один удар по и без того шаткой власти Порты в европейских владениях.
Но это было только начало. В сентябре Болгария, Сербия и Греция, внимательно следившие за ослаблением Турции из‑за войны с Италией, завершили подготовку своих армий и фактически встали на порог войны против Османской империи. Они не скрывали, что используют чужие трудности в своих интересах: пока турецкие силы и внимание были отвлечены на Ливию и Эгейское море, балканские государства решили нанести удар, чтобы перекроить карту Юго‑Восточной Европы. 8 октября Черногория официально объявила Турции войну — и именно с этого момента началась цепь событий, вошедшая в историю как Балканские войны.
Для итальянских дипломатов эта ситуация стала редкой возможностью. Они прекрасно понимали: чем сильнее Турция будет втянута в новый, ещё более острый конфликт на Балканах, тем слабее станут её позиции за столом переговоров. Поэтому Рим решил использовать момент, чтобы добиться мира на максимально выгодных для себя условиях — пока Стамбул ещё способен вести переговоры, но уже находится в тисках нарастающего кризиса.
В итоге турки были вынуждены сесть за стол переговоров. 18 октября 1912 года в Лозанне (Швейцария) стороны подписали соглашение: Италия получала суверенитет над Ливией. В ответ итальянцы обязались вывести войска с островов Додеканес, как только турки покинут Ливию. Однако участие Османской империи в Первой мировой войне на стороне Центральных держав позволило Италии сохранить контроль над Додеканесом вплоть до Второй мировой войны — изначальные договорённости так и не были реализованы.
Последствия войны 1911-1912 года для Италии и для Турции
Итало-турецкая война занимает особое место в истории Европы: ведь она была первой войной между европейскими державами за почти сорокалетний период: с 1878 года и до начала Первой мировой войны. Но особо интересно, что эта война принесла победителю не меньше проблем, чем побежденному.
Начнем с проигравшей стороны.
Турция, на первый взгляд, довольно легко отделалась. Конечно страна лишилась огромной территории, но будем откровенными — это была не та потеря, которую стоит горько оплакивать. Тем более, что с началом Первой Мировой войны, контроль над Ливией удержать все равно бы не удалось.
Впрочем, последствия были гораздо более долгоиграющими: для Османской империи поражение в итало-турецкой войне запустило лавинообразный процесс, который современники и историки позже описывали как «восточный вопрос в терминальной стадии»: распад Османской империи становился всё более очевидным, а за ним маячил самый тревожный сценарий — передел её территорий между великими державами, каждая из которых спешила успеть получить свою долю добычи.
Но и победитель — Италия, с этой победой не получила ничего кроме головной боли на три десятилетия вперед.
Для Италии война стала прежде всего материальным и организационным бременем, а также обнажила системные проблемы армии. Что тут говорить, когда от болезней в ходе конфликта погибло больше итальянских солдат, чем от вражеских пуль — 1948 человек против 1432. Войну, которую сами солдаты называли «войной за пустыню», Италия к концу конфликта обошлась примерно в 527 миллионов лир — колоссальная сумма для того времени, — а кроме того, потребовала привлечения значительной части армии и современной военной техники, которую стране ещё предстояло произвести или закупить.
Хуже всего было то, что боевые действия в Ливии не прекратились с подписанием мира. Лозаннский договор закрепил суверенитет Италии на бумаге, однако на земле сопротивление продолжалось. Арабское восстание длилось до 1932 года — и было подавлено лишь тогда, когда армия Муссолини применила тактику выжженной земли: уничтожение посевов, колодцев и стад, лишавшее повстанцев и поддерживающее их население средств к существованию. Масштаб этой двадцатилетней войны за «полное подчинение» говорит сам за себя: ещё в 1916 году, когда итальянская армия второй год вела тяжелейшие бои с австрийцами в Альпах во время Первой мировой войны, более 40 000 её солдат оставались в Ливии, воюя с повстанцами.
Именно поэтому историография рассматривает итало-турецкую войну не как изолированный колониальный конфликт «периферийных государств на периферии мира», а как один из ключевых предвестников Первой мировой войны. Война за Ливию заметно усилила напряжённость в Европе: она показала, что великие державы готовы решать свои претензии силой оружия, обнажила слабость Османской империи, подтолкнула балканские государства к новым войнам и ещё сильнее расколола европейскую дипломатию на враждующие блоки.
Что почитать дальше
Тема затрагивается в серьёзной исследовательской литературе, и тем, кто захочет углубиться, стоит обратиться к следующим работам:
- Аскью, У. К. Европа и приобретение Италией Ливии, 1911–1912. Дарем: Duke University Press, 1942. — Классическое исследование дипломатической стороны конфликта.
- Дель Бока, А. Итальянцы в Ливии. Том 1: Триполи, прекрасная земля любви, 1860–1922. Бари — Рим: Laterza, 1986. — Фундаментальный труд итальянского историка о колониальной политике Италии.
- Гуч, Дж. Армия, государство и общество в Италии, 1870–1915. Нью-Йорк: St. Martin’s Press, 1989. — О том, как строились отношения между военными и гражданским руководством.
- Херрманн, Д. Г. «Паралич итальянской стратегии в итало-турецкой войне 1911–1912 гг.» English Historical Review, 104 (411), 1989: 332–356. — Разбор стратегических просчётов итальянского командования.
- Лабанка, Н. Итальянская война за Ливию, 1911–1912 гг. Болонья: Il mulino, 2012.
- Мальджери, Ф. Ливийская война (1911–1912). Милан: Bompiani, 1970.
- Мальтезе, П. Обетованная земля: итало-турецкая война и завоевание Ливии в 1911–1912 гг. Милан: О. Мондадори, 1968.
- Романо, С. Четвёртый остров: Ливийская война 1911–1912 гг. Милан: Бомпиани, 1977.
- Саймон, Р. Ливия между османизмом и национализмом: участие Османской империи в ливийском конфликте во время войны с Италией (1911–1919). Берлин: Клаус Шварц, 1987. — Взгляд с турецкой стороны конфликта.
- Вандерворт, Б. К четвёртому берегу: война Италии за Ливию (1911–1912). Рим: Исторический отдел штаб-квартиры вооружённых сил, 2012.
Источник: armedman.ru, Автор:

Навигация 






