Танк A7V: немецкий «sturmpanzerwagen» Первой Мировой войны

Столкновение с первыми английскими танками в 1916 году, предельно ясно дало понять немцам, что подобная машина нужна и им самим. Однако, чуть оправившись от первого шока и научившись бить английские танки (уж чего, а слабых мест у них хватало), тевтоны решили учесть ошибки своих визави и спроектировать вариант танка, лишенный выявленных недостатков. Результатом их работы стал монструозный «штурмпанзерваген» A7V — громадный, то ли вагон, то ли сарай на гусеницах, ощетинившийся во все стороны оружием. А почему он стал именно таким — сегодня и поговорим.

Немецкий танк A7V и его экипаж (не полный). В глаза бросается отсутствие пулеметов в бойницах

Рождение немецкого танка… то есть panzerwagen

Спустя всего 2 месяца после первой в мире танковой атаки в битве при Сомме, в ноябре 1916 года Германия сделала первый системный шаг к созданию собственного танка. Для объединения усилий разных специалистов и фирм 13 ноября была создана техническая комиссия, которую возглавил генерал Фридрихс — руководитель 7-го (транспортного) отделения Общего управления Военного министерства. Именно это подразделение, образованное в октябре 1915 года и известное под аббревиатурой A7V (Abteilung 7, Verkehrswesen — «7-е отделение, транспортное дело»), выступало главным заказчиком боевых машин.

В комиссию вошли представители крупнейших промышленных фирм: Г. Вильгельм от «Опеля», К. Шипперт от «Даймлера» и директор NAG/AEG Юнг. Руководителем конструкторских работ назначили 46-летнего капитана Йозефа Фольмера — главного инженера Опытного отделения Инспекции автомобильных войск. Под началом Фольмера собралась группа примерно из 40 конструкторов вызванных с разных предприятий страны. То есть проект будущего танка воспринимался как серьёзная государственная задача, несмотря на скепсис части военных.

На первых порах в Германии использовали английское слово «tank» по аналогии с британскими образцами. Затем в обиход вошли немецкие варианты: «Panzerwagen» («бронированный автомобиль»), «Panzerkraftwagen» («бронированный самоходный экипаж») и «Kampfwagen» («боевая повозка»). И только 22 сентября 1918 года, незадолго до окончания войны, официально утвердили термин «Sturmpanzerwagen» («штурмовая бронированная машина»). Он лучше отражал назначение техники: не просто транспорт, а средство прорыва укреплённых позиций.

Несмотря на свой «сарайный» внешний вид, танк A7V вполне был способен преодолевать препятствия на местности и линии окопов

15 ноября 1916 года были сформулированы требования к гусеничному самоходному шасси. От машины ожидали скорости до 12 км/ч, способности преодолевать рвы шириной 1,5 м и подниматься по склонам крутизной до 30°. На первый взгляд, это не выглядит слишком амбициозным, но в условиях 1916–1917 годов такие характеристики требовали продуманной ходовой части и надёжного мотора.

К проекту привлекли ведущие фирмы: «Даймлер», «Бюссинг», NAG, «Бенц» и «Опель». В разработке ходовой части участвовали представитель фирмы «Холм-Катерпиллер» Х. Стайнер и берлинская фирма «Брасс унд Херштетт». Несмотря на сомнения Ставки, поддержка Военного министерства позволила обеспечить финансирование и провести необходимые работы.

Машина получила обозначение A7V — по аббревиатуре заказчика (A7V: Abteilung 7, Verkehrswesen). Иногда в литературе букву «V» трактовали как «конструкция Фольмера» (bauart Vollmer), подчёркивая вклад капитана Йозефа Фольмера в проект. Шасси нумеровали, начиная с «500», и именно под этими номерами танки числились в дальнейшем.

16 января 1917 года в Берлин-Мариенфельде продемонстрировали макет шасси и деревянный макет бронекорпуса. Уже 20 января Военное министерство оформило заказ на постройку 100 шасси, при этом бронированию подлежали только 10 из них — остальные предполагалось использовать как тягачи или специальные машины.

Первый прототип — рабочее шасси с макетом бронекорпуса — показали в Берлин-Мариенфельде 30 апреля 1917 года. А 14 мая 1917 года его продемонстрировали на ходу в Ставке Главного командования в Майнце. Чтобы имитировать реальную боевую массу, машину загрузили балластом весом 10 тонн — это позволяло оценить ходовые качества и устойчивость в условиях, приближённых к боевым.

Характеристики Sturmpanzerwagen A7V
Страна:	Германия
Тип:	Тяжелый танк
Дата выпуска:	1917 г.
Длинна:	7305 мм
Ширина:	3060 мм
Высота:	3300 мм
Броня, лоб:	30 мм
Броня, борт:	20 мм
Броня, башня:	нет башни, броня крыши: 15 мм
Экипаж:	18 человек
Двигатель:	2 х рядных 4-ех цилиндровых карбюраторных двигателя «Daimler», по 100 л.с.
Дальность хода:	35 км
Максимальная скорость:	10—12 км/ч
Масса:	33 тонны
Вооружение:	1 х 57-мм пушка Максима-Норденфельда (180 снарядов) 6 х 7,92-мм пулеметов MG-08 (~15000 патронов)

Особенности конструкции танка A7V

Проектирование танка A7V шло в очень сжатые сроки и было завершено к 22 декабря 1916 года. Все агрегаты шасси монтировались на массивной прямоугольной коробчатой раме, которая служила несущей основой всей конструкции. В центре машины разместили двигательный отсек, закрытый капотом. Над ним находилась площадка с местами для механика-водителя и командира. Чтобы увеличить полезный объём корпуса, гусеницы расположили практически под днищем. Ходовую часть выполнили по типу трактора «Хольт» (как и англичане в первых опытах с танками) .

Схематический чертеж sturmpanzerwagen A7V

Ходовая часть Sturmpanzerwagen

Ходовые тележки подвешивались к поперечным коробчатым балкам, приклепанным снизу рамы, с помощью вертикальных винтовых цилиндрических пружин. Сначала на каждую тележку ставили по две пружины, позже их количество увеличили до четырёх — это улучшало плавность хода и снижало ударные нагрузки.

Одна тележка несла пять опорных катков с наружными и центральными ребордами — по принципу железнодорожных колёс, которые не сходят с рельсов. На каждый борт приходилось по три тележки, а их перемещение относительно рамы ограничивали балки.

Верхняя ветвь гусеницы поддерживалась шестью роликами. Их крепили попарно на специальных брусках, уложенных по бокам рамы. Ось направляющего колеса оснастили винтовым механизмом, позволявшим регулировать натяжение гусеницы. Направляющее и ведущее колёса были спицованными (позже начали ставить и сплошные ведущие колёса). Расположенное сзади ведущее колесо имело зубчатый венец, который зацеплялся за шарниры гусеничной цепи и тянул её вперёд.

Траки гусениц делали сборными: каждый трак состоял из башмака и рельса. Башмак, снабжённый невысокими поперечными грунтозацепами, непосредственно опирался на грунт и служил «шпалами» для рельса, по которому катились опорные катки с ребордами. Проушины на концах внутреннего рельса служили для соединения траков между собой с помощью цилиндрических пальцев (болтов) с надетыми на них втулками-буксами. С одного края башмак имел изогнутый отросток — он прикрывал шарнир от попадания грязи и камней, когда гусеница изгибалась на ведущем или направляющем колесе.

Внутренняя компоновка A7V не отличается простором и комфортом. особенно несладко приходится механику, чье место не позволяет даже разогнуть спину

Двигатели для Sturmpanzerwagen

Требования к танку предполагали скорость движения порядка 10 км/ч. При расчётной массе 25–30 тонн требовался двигатель мощностью примерно 200 л. с. Подобные моторы в Германии существовали — например, их применяли на дирижаблях жёсткой схемы «Цеппелин», но они были крайне дефицитны и не предназначались для массового использования в бронетехнике. Фирма «Даймлер» могла поставлять двигатели мощностью 100 л. с., и именно их решили использовать. Чтобы достичь нужной тяги, выбрали двухдвигательную схему: каждый мотор работал на гусеницу своего борта, обеспечивая независимое движение левой и правой стороны.

Двигатели были карбюраторными, 4-цилиндровыми, рядными, с жидкостным охлаждением. Их характеристики выглядели внушительно для своего времени: рабочий объём цилиндров — 17 л, диаметр цилиндра — 165 мм, ход поршня — 200 мм. Расход топлива составлял 4–7 литров бензина на километр пути — показатель, который сегодня кажется большим, но в условиях 1917 года считался приемлемым.

Двигатели устанавливали параллельно и крепили к раме в трёх точках каждый. Такое крепление помогало снизить передачу вибраций на корпус. Топливопроводы прокладывали так, чтобы карбюраторы и питающие патрубки находились на внешних сторонах — это защищало их от перегрева из-за близости второго двигателя. Выхлопные трубы, напротив, выводили на внутреннюю сторону и далее по днищу корпуса через глушители наружу с обоих бортов.

Два топливных бака ёмкостью по 250 литров размещались в передней части корпуса под днищем и прикрывались 10-мм бронелистами. Для повышения пожарной безопасности баки дополнительно перекрывали стальными листами и изолировали от боевого отделения. Подача бензина осуществлялась давлением отработанных газов, причём каждый бак мог питать оба двигателя.

Для пуска двигателей предусматривались два вспомогательных бака с бензином улучшенной очистки. Они служили не только для запуска, но и как резервный запас топлива. Зажигание смеси происходило от магнето с пусковым магнитом, а число оборотов ограничивалось предохранительным механизмом и регулировалось дроссельным клапаном с ручным рычагом.

Запустить двигатели можно было разными способами: электростартером, П-образной заводной рукояткой (для её вращения требовалось участие трёх человек), распылителем «Бош» или накачиванием смеси насосом. Обычно сначала запускали один двигатель, чтобы сдвинуть танк с места, а затем через сцепление завести второй — так снижалась нагрузка на систему пуска. Каждый двигатель оснащался счётчиком оборотов, что помогало механикам контролировать режимы работы.

Особое внимание уделили системе смазки. Масло, стекавшее в картер, откачивали насосом в отдельный бак, а оттуда другим насосом через фильтры вновь подавали к местам трения. Такая циркуляционная схема предотвращала заливание цилиндров маслом и забрызгивание свечей зажигания даже при продольном наклоне машины до 45° — ситуация, которая в бою была вполне вероятна.

Охлаждение двигателей обеспечивали два трубчатых радиатора, установленных вертикально вдоль передней и задней стенок капота. Их крепили эластичными хомутами в специальных карманах на войлочной прокладке — это снижало воздействие вибрации. Радиаторы обдувались четырьмя вентиляторами: каждая пара приводилась от коленчатого вала ременной передачей со стороны маховика, причём натяжение ремней можно было регулировать. Воздух забирался изнутри корпуса и выбрасывался наружу через решётки ниже двигателей.

Трансмиссия и управление танком A7V

Привод гусеницы каждого борта AV7 представлял собой автономный агрегат в едином картере. В него входили сцепление, трёхскоростная коробка передач, конические передачи для переднего и заднего хода, а также однорядный бортовой редуктор. Сцепление (главный фрикцион) размещалось на конце удлинённого носка коленчатого вала двигателя. Коробка передач была тракторного типа: с ведущим и передаточным валом и скользящими шестернями. Предусмотренные скорости движения — 3, 6 и 12 км/ч — позволяли гибко подстраиваться под условия местности.

Переключение скоростей выполнялось перемещением скользящих шестерён на ведущем валу, а выбор переднего или заднего хода — перемещением втулки конической передачи. Притормаживание гусеницы осуществлялось колодочным тормозом на конце передаточного вала. Доводку трансмиссии выполнила фирма «Адлер», что добавило системе надёжности.

Органы управления соединялись с механизмами гибкими тросами — это упрощало компоновку и снижало риск заклинивания при деформациях корпуса. Поворот машины выполнялся за счёт выключения и притормаживания одной гусеницы. Минимальный радиус поворота составлял 2,2 м — примерно равняясь ширине колеи танка. Если требовалось развернуться на месте, механик-водитель включал задний ход одной из гусениц, оставляя другую неподвижной.

При движении с большим радиусом поворота механик-водитель с помощью специального рулевого колеса («волана») изменял соотношение оборотов двигателей. Таким образом, один человек мог в широких пределах варьировать траекторию и скорость машины.

Один из A7V застрявший в мягком песке и брошенный экипажем

Вооружение танка A7V

Танк A7V был вооружен одной 57-мм пушкой Максима-Норденфельда установленной в передней части корпуса. Для наведения орудия использовался телескопический прицел, чтобы обеспечить более-менее устойчивое положение для наведения орудия, сиденье наводчика опиралось на ролик, катающийся по полу корпуса. Это облегчало работу, однако тряска все равно стояла ужасная.

Орудийная установка была довольно сложной формы. Большой щит полуцилиндрической формы соединялся с тумбой и вращался в горизонтальной плоскости; в его левой части была вертикальная прорезь для прицеливания. В середине щита имелся отдельный щиток, связанный со стволом пушки и двигавшийся вместе с ним в вертикальной плоскости. Благодаря такой конструкции наводчик как бы находился внутри небольшой полубашни — это защищало его от осколков и пуль, прилетавших через амбразуру. Заряжающий располагался справа от наводчика на неподвижном сиденье.

Однако из-за узкого поля зрения прицела и расположения пушки в передней точке корпуса наводчик легко терял цель из виду при любом движении танка. Чтобы хоть как-то улучшить обзор, по обе стороны от орудийной амбразуры сделали смотровые лючки с двустворчатыми крышками. И всё равно прицельный огонь танк мог вести практически только с места: на ходу попасть во что-либо было крайне сложно.

Зато пулеметов для A7V не пожалели. В распоряжении экипажа имелось аж 6 стандартных для германской армии 7,92-мм пулемётов MG.08 (пулемет Максима) установленных на вертлюжных установках с полуцилиндрическими масками и винтовыми механизмами для вертикального наведения. Угол горизонтального наведения каждого пулемёта составлял ±45° — этого хватало, чтобы перекрывать значительные секторы, но не обеспечивало полного кругового обстрела. Расчёт каждого пулемёта состоял из двух человек: это решение позже сочли не самым удачным, ведь при плотной компоновке внутри тесного корпуса пулемётчики мешали артиллеристам, и наоборот.

Пулемётчики сидели на сиденьях, приклепанных к полу, с низкой спинкой — удобством тут и не пахло. Коробка с лентой на 250 патронов крепилась прямо на сиденье стрелка. Общий боекомплект танка составлял 40–60 лент, то есть 10–15 тысяч патронов — внушительный запас, позволявший вести длительный бой.

В бортах корпуса и дверях имелись небольшие лючки с бронезаслонками: через них экипаж мог вести огонь из личного оружия. В состав вооружения экипажа входили ручной пулемёт, карабины, пистолеты, ручные гранаты и даже (по проекту) один огнемёт. По задумке танк должен был обороняться как маленький форт, но на практике полного комплекта личного вооружения ни один A7V не получил — например, огнемётов танки так и не увидели.

Схема внутреннего устройства A7V

Связь, управление и вспомогательные системы танка A7V

Спереди и сзади к раме A7V крепились буксирные крюки. В боевой обстановке вырезы под них прикрывали шарнирно укреплёнными треугольными крышками — так предотвращали попадание грязи и осколков. На минимальной скорости тяговое усилие достигало 15 тонн: танк мог использоваться как тягач для эвакуации повреждённой техники или буксировки орудий.

Танк нес с собой шанцевый инструмент и три индивидуальных перевязочных пакета, для питания электрооборудования устанавливался генератор.

Средства внутренней связи были довольно примитивными, но для своего времени продуманными. Над артиллерийской установкой на крыше корпуса крепился указатель цели: командир поворачивал его с помощью троса, задавая направление огня. Перед расчётом орудия, над правым смотровым лючком, находилась панель с белой и красной лампочками. Различные комбинации их свечения означали команды «Заряжай», «Внимание» и «Огонь». Остальному экипажу командир подавал команды голосом — приходилось буквально кричать, чтобы перекрыть шум двигателей и трансмиссии.

Внешней связи практически не было. Радиостанции в трясущемся и вибрирующем корпусе работали ненадёжно, а световая сигнализация считалась уязвимой: семафоры могли быть быстро сбиты пулями, осколками или взрывной волной. Предусмотрели лишь лючок для сигнализации флажками, но в реальном бою этот способ почти не использовали. В итоге управление сводилось к принципу «делай как я», а срочные приказы доставлялись посыльными.

Производство Sturmpanzerwagen A7V  и особенности эксплуатации

Основным производителем A7V стал завод фирмы «Даймлер» в Мариенфельде — там же собирали и машины «Мариенваген». Если уж A7V и удалось «переплюнуть» англичан, так это в стоимости. Стоимость одного танка в ценах 1917–1918 годов составляла просто невероятные 250 000 рейхсмарок, причём 100 000 марок приходилось только на бронирование.

Машина была ещё и очень сложной в производстве, поэтому как не старались немцы, но до сентября 1918 года им удалось собрать всего 20 танков A7V. Надо отметить, что несмотря на свой неказистый вид, A7V был вполне боеспособным средством и многих ошибок допущенных англичанами, немцы действительно сумели успешно избежать. Однако при этом они совершили множество своих.

Первую серию составили машины на шасси № 501, 502, 505–507 и 540–544. Танки второй серии имели номера 525–529 (корпуса от «Крупп») и 560–564 (корпуса от «Рёхлинг»). Все танки второй серии оснащались тумбовыми установками орудия — это стало стандартом для поздних машин.

Бронирование ходовой части, выступающие под рамой картеры бортовых передач и наклонные бронелисты, подвешенные под днищем спереди и сзади, вместе с высоким расположением центра тяжести заметно снижали проходимость танка. A7V уверенно двигался по рыхлому грунту, но только по открытой местности без бугров, глубоких рытвин и воронок. Машина легко опрокидывалась при боковом крене, а при переходе через проволочные заграждения колючая проволока затягивалась гусеницами и запутывалась в них — это нередко приводило к перегрузке и поломкам сцеплений.

Британские солдаты проходят на фоне брошенного немецкого танка A7V со снятым вооружением

Бронирование ходовой части делали с оглядкой на опыт собственной противотанковой обороны: немцы знали, что открытые гусеницы английских танков часто «разбивались» огнём, и хотели защитить свои машины. На первом демонстрационном образце бронирование доходило до осей опорных катков. Экраны, прикрывавшие ходовую часть, были и на серийных танках, но экипажи часто снимали их: грязь с верхних ветвей гусениц забивалась внутрь, мешая работе механизмов. Бронелисты, защищавшие направляющие и ведущие колёса, могли откидываться на петлях вверх — это облегчало обслуживание. В бортах также предусматривались два небольших лючка, причём в крышке переднего был вырез для вывода выхлопной трубы; ещё один лючок имелся в нижнем кормовом листе.

Расположение командира и механика-водителя в поднятой рубке давало неплохой обзор местности, но сильно мешало видеть дорогу прямо перед танком: механик-водитель мог разглядеть лишь участок в 9 метрах впереди машины. Поэтому ему помогали механики, наблюдавшие за местностью через бортовые лючки под рубкой. При этом, в отличие от английских тяжёлых танков (до появления Mk V), всю основную физическую работу по управлению машиной выполнял один механик-водитель — и она была проще, чем у его британских коллег. Два дополнительных механика участвовали только «глазами и голосом».

Большие размеры и особенно высота A7V делали его отличной мишенью для артиллерии. За громоздкий корпус и две дымящие выхлопные трубы танк в войсках прозвали «тяжёлой походной кухней». Вентиляция внутри корпуса оказалась неудовлетворительной: температура внутри танка во время боя была уверенно выше +80 градусов, было очень шумно, поэтому на марше экипажи предпочитали сидеть на крыше танка, а не внутри.

Несмотря на габариты и неспешность хода, опрокинуть можно даже танк. Даже танк A7V

Боевое применение немецких танков A7V

Итак, первый немецкий танк A7V (а точнее sturmpanzerwagen!) на практике получился интересной с технической точки зрения машиной, однако при этом сложной, дорогой и крайне немногочисленной. Так как было построено всего 20 танков A7V, их не могли использовать как самостоятельную ударную силу.

Немцы были вынуждены формировать небольшие танковые отделения, придавая их ударным частям и общевойсковым соединениям. Такой подход диктовался не столько тактической доктриной, сколько элементарной нехваткой техники: вместо массированных танковых ударов приходилось «размазывать» редкие машины по разным участкам фронта, усиливая пехоту точечно.

Первое боевое применение A7V состоялось 21 марта 1918 года в ходе контратаки на берегах канала Сен-Кантен. Уже здесь проявились типичные проблемы: один танк сломался на подходе, два застряли в колючей проволоке. Атаку пришлось приостанавливать, чтобы вытащить одну из машин. Результат конечно не впечатлял, ведь по сути «взламывать» вражескую полосу обороны танк (простите, sturmpanzerwagen!) должен как нож проходит через масло.

Первый танковый бой в истории: бой у Виллер-Бретоннё

24 апреля 1918 года состоялось событие, подобных которому доныне не знала земля. У местечка Виллер-Бретоннё состоялся первый в истории встречный танковый бой. Немцы сосредоточили здесь почти всё что имели: 15 танков A7V. Но к началу атаки из-за технических неисправностей из строя выбыли машины № 540 и № 503, поэтому в бою смогли участвовать только 13 A7V, разделённые на три группы:

• Первая группа (№ 526, 527, 560) действовала вместе с 228-й пехотной дивизией.
• Вторая группа (№ 501, 505, 506, 507, 541, 562) поддерживала 4-ю гвардейскую дивизию.
• Третья группа (№ 525, 542, 561, 504) была придана 77-й резервной дивизии.

Тактика была простой: первая группа шла прямо на деревню, вторая — вдоль южной окраины, третья — на соседнюю деревню Каши. Однако уже в самом начале наступления танк № 506 («Мефисто») застрял, и его пришлось оставить. Впрочем, при поддержке пехоты, оставшиеся 12 машин выбили англичан из  населённого пункта и продвинулись к Каши и лесу Аббе.

Полностью уничтоженный A7V. Интересно, что произошло с этой машиной?

Именно у леса Аббе три немецких танка A7V неожиданно столкнулись с тремя английскими Mk IV. Для обеих сторон встреча стала сюрпризом. У англичан две машины были пулемётными, а экипажи сильно устали: накануне их позиции накрыли химическим обстрелом, и танкисты долго находились в противогазах. По формальным показателям британцы уступали: у немцев была выше огневая мощь, лучше бронирование, да и экипажи были свежее. Но в реальном бою решающими стали другие факторы: манёвренность, слаженность действий и умение использовать местность.

Ключевым моментом стало то, что немецкие танки встали неудачно и фактически вёл бой только один A7V — машина № 561 («Никсе»), стрелявшая с места. Английский пушечный Mk IV, напротив, постоянно маневрировал, делал короткие остановки для выстрелов и не давал немцам пристреляться. После трёх попаданий у «Никсе» был повреждён масляный радиатор. Когда у английского танка разорвало гусеницу, A7V попытался отойти, но вскоре экипаж покинул машину. Два других немецких танка тоже отошли. В итоге англичане справедливо сочли себя победителями в первой танковой схватке — не столько из-за огневой мощи, сколько из-за лучшей тактики и гибкости.

Впрочем, немцы отыгрались в тот же день. Восточнее Каши танк № 525 («Зигфрид») столкнулся с семью английскими средними танками Mk A «Уиппет». Это был дебют «Уиппетов» в бою. «Зигфрид» занял выгодную позицию и вёл огонь с места, взаимодействуя с артиллерией 4-й гвардейской дивизии. В результате он подбил один «Уиппет», а ещё три машины уничтожили артиллеристы; дополнительно были повреждены оставшиеся три танка.

Этот эпизод показал, что тяжёлый, хорошо забронированный A7V способен выступать в роли эффективного противотанкового средства — но только при условии грамотной позиции и поддержки артиллерии. На практике же такая роль для танков больше не использовалась: специфика позиционной войны и ограниченные ресурсы не позволяли применять танки как «охотников за танками».

Потери немцев в тот день составили три машины:

• № 506 («Мефисто») — застрял и позже был захвачен австралийской пехотой;
• № 542 — опрокинулся при переходе через воронку и был брошен экипажем;
• № 561 («Никсе») — подбит и оставлен на поле боя.

При этом танки № 505 и № 507 действовали довольно успешно, что подчёркивает: результат зависел не только от конструкции машины, но и от выучки экипажа и удачи.