Маневренная война и прорыв фронта — или зачем нужны Мехкорпуса?

Пехотная цепь времен Первой Мировой войны. Солдаты поднимаются во весь рост и плечом к плечу, как и сто лет назад, идут на противника

Прорыв глубокой обороны в Первую мировую войну — кавалерия уже не может, танки ещё не могут

С началом Первой мировой войны эффектный прорыв глубокой обороны противника стал практически невозможен. Раньше задачу разгрома врага нередко решала кавалерия: она отличалась высокой скоростью и манёвренностью и могла автономно действовать в глубоком тылу противника. Но с появлением сплошного фронта протяжённостью в сотни километров и большой глубиной эта роль кавалерии ушла в прошлое.

Да, скорость и манёвр по-прежнему оставались решающими факторами, но теперь оборона строилась иначе. В глубине позиций размещались батареи 75–150‑мм артиллерии, а на переднем крае — пулемёты. Именно эта комбинация превращала любую атаку в крайне рискованное предприятие.

Впервые в истории сложилось так, что солдаты Первой мировой массово гибли под губительным артиллерийским огнём, даже не видя противника.

Танки, появившиеся как инструмент прорыва фронта, не смогли полностью заменить кавалерию. Да, их броня и огневая мощь позволяли пробивать оборонительные рубежи, но из‑за низкой скорости и недостаточной манёвренности они не могли быстро выйти в тыл противника и ударить по его коммуникациям.

Поэтому в сражениях 1918 года кавалерия по‑прежнему должна была развивать успех, достигнутый танками.

Однако чтобы вообще перевести операцию в манёвренную фазу, требовалось сначала прорвать фронт. И здесь возникала новая сложность: попытки максимально подавить артиллерию противника не давали нужного результата. Все противоборствующие стороны наращивали артиллерийские силы, и многодневная артподготовка зачастую лишь предупреждала врага о готовящемся ударе.

Сутки напролёт десятки и сотни батарей «перепахивали» позиции противника. Но когда огонь затихал, из глубоких окопов появлялись уцелевшие пулемётчики и встречали наступающие стрелковые цепи шквальным огнём. Пока атакующие боролись с этими огневыми точками, обороняющиеся подтягивали свежие силы и новые артиллерийские батареи — и всё начиналось заново.

Понятное дело, что любая атака против окопов подобных этому в пешем строю, просто обречена на провал. Особенно, если учитывать, что за первой линией окопов вас ждет вторая, а то и третья

---

---

Как немцы научились «взламывать» эшелонированную оборону и почему этого оказалось недостаточно

Долгое время суть проблемы оставалась неочевидной: многодневная артподготовка фактически работала на противника. За несколько суток он успевал понять, на каком участке из сотен километров фронта готовится прорыв, и стягивал туда артиллерию и резервы. Именно поэтому во Вторую мировую войну артподготовка почти никогда не длилась больше нескольких часов: за такое короткое время подтянуть артиллерию с других участков фронта было практически нереально.

Первыми решение этой проблемы нашли немцы. Они отказались от многодневной артподготовки в пользу короткой (всего несколько часов), но чрезвычайно мощной. Технически это достигалось скрытной концентрацией войск и артиллерии на выбранном участке: орудия доставляли на позиции по ночам, охрану выставляли заранее, а расчёты прибывали в последний момент. Так же в последний момент подвозили орудия для стрельбы прямой наводкой.

Эффективность такой подготовки обеспечивалась высокой плотностью огня: до 100 стволов на 1 км фронта. Во Вторую мировую этот норматив был превышен — плотность артиллерии достигала 400 орудий на километр при меньшей плотности войск и поддержке авиации. Ярким примером артиллерийского прорыва стала битва на второй Марне в 1918 году: на площади 200 кв. км за несколько часов было выпущено свыше миллиона снарядов.

Немцам удалось взломать линию обороны союзников, но что делать дальше они не представляли, никаких сил, даже кавалерийских для развития прорыва у них не было. Людендорф считал, что само по себе пробивание фронта на одном-двух участках может разрушить систему обороны союзников. Как нетрудно догадаться, этого не произошло.

Иными словами, артиллерийский прорыв был хорошим и действенным решением, но, решением половинчатым. Артиллерия оказалась способна прорвать фронт, но никак не могла наступать.

Немецкие артиллеристы времен Первой Мировой войны. Проводники революционных идей ведения войны

Как танки в представление стратегов начала 20 века должны были заменить артиллерию

Итогом ситуации стал классический треугольник «камень‑ножницы‑бумага»:

• кавалерия не могла прорвать оборону, но могла развить наступление;
• артиллерия могла прорвать фронт, но не могла наступать;
• танки теоретически могли делать и то, и другое, но на практике не справлялись ни с одной из задач в полной мере.

Однако, развитие не стояло на месте. Чего на самом деле добивались создатели танков Первой Мировой? Они пытались заменить многодневную артиллерийскую подготовку атакой танков и огневым валом в момент атаки.

Практика, к сожалению, показала, что все равно требовалось ещё и подавление огневых точек противника, иначе получалась ситуация, когда танки успешно проскакивали оборону, а шедшая за ними пехота натыкалась на оживающие пулеметы. Вырвавшиеся же вперед танки некому было поддерживать. Несмотря на героизм экипажей, которые иногда даже вылезали из машин и вели бой личным оружием.

Да и не все огневые точки могли подавить танки. Закрытые огневые позиции артиллерии тем более. Более того, без артиллерийской поддержки танки были уязвимы. Их расстреливали из пушек даже шрапнелью, поставленной на удар! Как результат — приходилось выделять батареи полевой артиллерии для поддержки танков.

Первые танки на полях сражений выглядели как-то так. Естественно развить какой бы то ни было успех и тягаться в скорости с конницей, эти медлительные «бронесараи» не могли

Иными словами, заменить артиллерию на поле боя, танки не могли. Если после артподготовки оживали какие-то огневые точки их давила наступающая пехота своими средствами. В первую Мировую это были батальонные пушки, во вторую минометы, полковые пушки, батальонная артиллерия подобная нашим «сорокапяткам«, иногда даже противотанковые ружья.

Танки, безусловно, сняли часть проблем артиллерии (да хоть бы они могли давить вражеские огневые точки!), но устойчивость танков на поле боя без артиллерийской подготовки быстро снизилась.

Лёгкие и скорострельные противотанковые пушки демонстрировали такую же эффективность против танков, какой был пулемёт против пехоты в Первую мировую: одна пушка могла вывести из строя несколько машин. И дело было не только в толщине брони — на каждом этапе развития техники противостояние брони и снаряда оставалось крайне хрупким: на новые танки быстро находились новые пушки.

Так, танки Т‑34, успешно действовавшие в 1943 году, могли пробиваться 75‑мм пушками PaK. 40, точно так же, как ранее БТ‑5 и Т‑26 поражались 37‑мм ПАК‑35/36 в 1941 году.

Это подчёркивает простую истину: артиллерия оставалась «богом войны», поскольку только она могла поражать пехоту в окопах, разрушать проволочные заграждения, уничтожать батареи противника, ДОТы и ДЗОТы.

От тактического прорыва к оперативному: поиск средств развития успеха

Итак, к 1918-му году были найдены решения вставших в 1914-1915-м проблем. Прорыв фронта осуществлялся:

• во-первых концентрацией артиллерии, короткой но очень мощной aртиллерийской подготовкой(РККА/СА эту методику расширила и углубила сделав артиллерию модульной, концепция артиллерийского наступления).
• во-вторых танками непосредственной поддержки пехоты.

Вопрос был в средствах развития прорыва из тактического (проламывания фронта) в оперативный (шарящие по тылам и уничтожающие резервы подвижные группы). Решению этого вопроса и было посвящено развитие военной мысли в предвоенные годы.

Конница явно не устраивала в силу своей невысокой подвижности в сравнении с автотранспортом. Это ещё в разоренной Гражданской войной России Махно и Буденный могли козырять рейдами на лошадках, а в Европе автомобильные перевозки могли дать и большие темпы наступления.

Французская кавалерия времен Первой Мировой войны. Оставаясь грозной силой, прорвать фронт эти удальцы конечно уже не могли

Замены коннице было две.

• моторизованные дивизии (пехота на грузовиках) — но их проходимость по разрушенной артиллерией местности была невысокой;
• механизированные дивизии на танках — но танки без пехоты были уязвимы и «слепы» на поле боя.

Постепенно оба типа дивизий дополняли друг друга, создавались мотомеханизированные соединения, включавшие танки и пехоту на грузовиках.

Достижением Германии, СССР, Англии было создание крупных мотомеханизированных соединений. В противоположность Франции, размазавшей свои танки по батальонам поддержки пехоты и начавшей создавать танковые дивизии перед самой войной 1940-го года. И танки Франции вследствие этого стали трофеем немцев.

Французские танки, кстати, были и по конструкции малоподходящие для танковых корпусов — маршевая скорость была маловата. Они рассчитывались только на поддержку пехоты. Из-за этого многочисленные трофеи, несмотря на неплохое бронирование, нашли крайне ограниченное применение в Вермахте. Только как танки поддержки пехоты, как переделанные в огнеметные тяжелые В1bis.

Фактически с французами сыграл злую шутку опыт применения танков в Первую Мировую. Вместо артиллерийского прорыва фронта по немецкой технологии они уповали на танки поддержки пехоты. Ресурсы государства ограничены. Если мы комплектуем десятки батальонов поддержки пехоты, то нет сил и средств на мощные самостоятельные подвижные мотомеханизированные соединения.

Советские танки БТ-5 должны были стать по замыслу стратегов «новой кавалерией» полей сражений. Однако, как показала практика, одной лишь замены всадника на танк, в новом времени уже было недостаточно.

Невыученный урок французской армии образца 1940 года

Как выглядела типичная наступательная операция с учётом новых подходов?

1. Прорыв фронта противника осуществлялся с помощью артиллерии и танков поддержки пехоты.
2. В образовавшийся пролом вводились механизированные части, которые уничтожали резервы противника и не давали ему закрыть прорыв.
3. Далее мехчасти продвигались в глубину, осуществляя охват фронта противника. Иногда это дополнялось «вертикальным охватом» — высадкой парашютных десантов для захвата ключевых пунктов на пути продвижения.

Эффективно противостоять такому прорыву могли только симметричные подвижные соединения: подвижный против подвижного. Прорыву танковых и моторизованных дивизий можно было противопоставить контрудар своих танковых и мотострелковых частей.

Именно этого не хватило французам в мае 1940 года: у них не оказалось достаточного количества танковых дивизий для контрудара по немецким корпусам, прорвавшим оборону. Исключение составила 4‑я танковая дивизия под командованием Шарля де Голля, но её сил (в частности, батальона пехоты на реквизированных автобусах) было явно недостаточно для серьёзного вклинивания во фланг противника.

Ситуацию могли переломить два клина, вбитых в основание немецкого. Силами по мощному механизированному корпусу каждый. Но сил на это у французов не было. Танковых дивизий у них было всего четыре штуки и те убогие. Причем три из них были на фронте в Бельгии, а немцы ударили через Арденны. У немцев было 10 танковых дивизий более совершенной организационной структуры с большим количеством пехоты и артиллерии, с вдвое большим количеством танков в каждой.

Были у французов несколько моторизованных и кавалерийских дивизий, но несовершенной структуры. Масштабных мотомеханизированных соединений, подобных моторизованным корпусам корпусам немцев у французов не было. Не было иными словами мехкорпусов, способных автономно и быстро передвигаться в глубине вражеской обороны или перемещаться навстречу удару противника.

Семен Михайлович Будённый собственной персоной. Первый идеолог тактики массированных подвижных соединений

Буденный и танки: опыт массирования подвижных соединений во Второй мировой войне

Единственным из советских военачальников, о котором уважительно упоминает в начале войны начальник генерального штаба сухопутных сил Германии генерал-полковник Ф. Гальдер, является Семен Михайлович Будённый. Упоминает как автора идеи того самого массирования подвижных соединений. Именно это, автономное и подвижное крупное соединение (прообраз мехкорпуса), считал Гальдер новшеством Буденного, а не пресловутые тачанки.

Моторизованные корпуса немцев, мехкорпуса и танковые армии СССР представляли собой сложнейшие боевые организмы. Они включали не только танки, но и артиллерию, миномёты разных калибров, мотопехоту на грузовиках или бронетранспортёрах, сапёрные и понтонно‑мостовые части, а также авиаэскадрильи связи (например, по 32 самолёта По‑2).

Например, трёхкорпусная танковая армия середины 1944 — начала 1945 года насчитывала:

• 55–56 тысяч человек;
• 900–950 танков и САУ (до 700 танков и до 250 САУ);
• 650–700 орудий и миномётов;
• до 7600 автомашин.

Вес боекомплекта такой армии составлял 2400–2800 тонн, заправки — 985 тонн, суточной нормы продовольствия — 100 тонн. Для перевозки всего этого хозяйства требовалось 4380–5000 грузовиков, 465–740 специальных машин и 163–236 легковых автомобилей.

Пушки, миномёты и «Катюши» танковых армий позволяли создавать на направлении главного удара плотность огня, сопоставимую с Марной 1918 года — 70–80 орудий на километр. По меркам Второй мировой это было достаточно для сокрушения поспешно занятой обороны в глубине построения противника, особенно при поддержке одной‑двух штурмовых авиадивизий на Ил‑2.

Задачей танковой армии было развить стратегический прорыв фронта противника в оперативный, разбить резервы, перевести сражение из позиционной в маневренную фазу. Но для этого нужно было сначала вскрыть фронт противника по методе немцев обр. 1918-го года, пехотой после короткой, но мощной артиллерийской подготовки.

Можно ли выиграть войну «танковым кулаком»?

Однако моторизованные части — не ключ от всех замков. В угоду подвижности, мощной артиллерии у них сравнительно мало! Подавить противотанковую оборону позиционного фронта, прорвать такой фронт, имеющимися в наличии средствами затруднительно.

Прорыв немецкой обороны на Висле, январь 1945 года. Концентрация советской артиллерии на километр фронта была такой, что позволяла даже не прорывать вражескую оборону, а просто перепахивать позиции неприятеля как огород.

Подвижные соединения часто переоценивают в литературе и массовом сознании, тогда как роль пехоты и артиллерии нередко принижают. И сторонники, и критики мехкорпусов забывают, что это лишь часть армии. И в СССР, и в Германии танковые и моторизованные (мотострелковые) дивизии и корпуса составляли примерно 20–25 % всех дивизий. Остальные 75–80 % приходились на пехоту.

Поэтому именно пехота и артиллерия взламывали фронт. Механизированные части иногда усиливали пехоту, в немецком варианте занимая узкую полосу прорыва, а в РККА — помогая прорывать вторую полосу обороны. Но главную роль в прорыве всё равно играли стрелковые и пехотные дивизии.